Четвертый крестовый поход


Судьбы Святой земли в это время до такой степени занимали всех, стоявших во главе церкви, что и папа Иннокентий, едва достигнув власти, уже счел своим долгом ревностно приняться за дело освобождения Гроба Господня из-под власти неверных.

На мгновение папа предстал в глазах всего европейского общества могущественнейшим монархом. Казалось, цель пап (и особенно папы Иннокентия, стремившегося к ней с полным сознанием) была достигнута. Воззвания Иннокентия разнеслись по всему свету – Германии и Франции, Англии, Шотландии, Италии и Венгрии – и в числе посланных им во все стороны ревностных проповедников нового крестового похода особенно выделялся священник Фульк из Нейи, всем и каждому вырезавший из своей одежды кресты, которые он раздавал желающим участвовать в походе.

И действительно, увлеченные его проповедью, многие из баронов и рыцарей дали обет крестоносцев. Поход должен был начаться из Венеции, а потому главные военачальники крестоносцев вступили в соглашение с тамошним дожем Энрико Дандоло.

Из этого так называемого четвертого крестового похода вышла военная экспедиция мирского характера. Между тем как отдельные группы и целые толпы людей, увлеченных религиозными мечтами, спешили в Сирию из фландрских гаваней, из Марселя и Генуи, главная масса французских крестоносцев в летние месяцы 1202 г. собралась в Венеции: они избрали себе в предводители маркграфа Бонифация Монферратского.

Тут сразу начались денежные затруднения: оказалось, что у крестоносцев нечем заплатить за переезд на венецианских кораблях за море, а венецианцы не соглашались везти даром. Пришлось вступить в соглашение с дожем Дандоло, хитрым и умным 90-летним старцем. Он предложил крестоносцам вместо платы за морское путешествие оказать Венеции небольшую военную услугу: разорить далматинский город Задар, докучавший Венеции морскими разбоями (1202 г.).

Город был взят и разорен, и хотя папа Иннокентий разразился жестоким гневом против тех, кто, противно христианскому смирению, дерзнул разорить христианский город (даже подверг их отлучению от церкви), однако же, видимо, не слишком устрашил и обуздал разноплеменное полчище крестоносцев. А тут как раз подоспели послы от германского короля, которые ходатайствовали, чтобы флот крестоносцев по пути в Сирию завернул в Константинополь и принял там сторону греческого князя Алексея Ангела и его отца императора Исаака, свергнутого его братом, Алексеем III.

Направление крестоносцев в сторону Византии, которая в то время находилась в состоянии полнейшего расстройства, очень пришлось по вкусу венецианцам и их старому дожу. Оно было сочувственно встречено и самими крестоносцами, среди которых стремление к рыцарским и иным предприятиям, сулившим добычу, преобладало над благочестивой ревностью освобождения Святой земли.

Мало того: даже весьма религиозные люди отнеслись к этой затее благосклонно, соединив с нею смелые надежды на возможность подчинения восточной церкви под верховную власть святого Петра. Одним словом, флот отплыл из Венеции с 40-тысячным войском и в конце июня 1203 г. бросил якорь в Босфоре; в середине июля было произведено нападение на город, из которого Алексей III бежал, между тем как ослепленный Исаак Ангел вновь был возведен на трон, и сын его, Алексей IV, дан был ему в соправители. Войско крестоносцев расположилось лагерем близ Перы и ждало выполнения обещаний, которые были даны юным императором еще под стенами Задара.

Оказалось, что он обещал гораздо более, нежели мог выполнить. Он не мог собрать той громадной суммы, которую задолжал франкскому войску, а о подчинении римскому папе население и слышать не хотело. Тогда в ноябре 1203 г. вновь начались военные действия, и в январе 1204 г. в Константинополе разразилась революция, во главе которой дальний родственник Ангелов, Мурчуфл, – человек разумный и энергичный.

Старый Исаак Ангел скончался среди этих смут, Алексей IV был удавлен приверженцами нового императора, который назвался Алексеем V и, собрав все силы, сопротивлялся нападающим до последней крайности, хотя все его попытки сразиться с ними в открытом поле показывали, что византийцы не могут тягаться в мужестве с западным рыцарством.